roni_elman (roni_elman) wrote,
roni_elman
roni_elman

Дезертиры и "пацифисты". Жизнь во время ВОВ.



    "По данным сотрудников Отдела по борьбе с бандитизмом НКВД СССР, с июня 1941 года по сентябрь 1944 года было арестовано 1 666 891 "уклонистов" и дезертиров. Много это или мало? Для сравнения - за три года войны на территории центральных областей РСФСР было изъято "агентов, ставленников и пособников" 16 650 человек, а всего по Советскому Союзу - 20 439 человек. Остальные ушли на Запад вместе с отступающими частями вермахта или скрывались в лесах и горах.
          Фактически 1,7 миллиона человек вступили в конфликт с законом и оказались на нелегальном положении. По-разному складывалась их дальнейшая судьба. Некоторые дезертиры, "возвращаясь" с фронта, благополучно устраивались на работу и даже занимались "бизнесом".
          Например, некий Федосеев, прибыв к себе на родину в город Бор Горьковской области, спокойно начал работать на силикатном заводе, причем начальство поверило на слово, что его "отпустили из армии по состоянию здоровья". Лишь проработав несколько месяцев, Федосеев был совершенно случайно задержан в ходе проверки.


RIAN_archive_662757_New_recruits_during_mobilization.jpg






    Другой дезертир - Салахетдинов, сбежав из части в октябре 1941 г., до апреля следующего года, то есть полгода, открыто проживал в своей деревне Мало-Рябушкино, в той же Горьковской области.
        При этом работа на государство в отличие от Федосеева его не прельщала. Будучи человеком предприимчивым, Салахетдинов скупал по дешевке махорку и возил ее в областной центр, где продавал на базаре.
        На вырученные средства предприниматель приобретал краденую мануфактуру, которую затем распродавал в селах Красно-Октябрьского района. Прибыль позволяла дезертиру безбедно жить в суровое военное время. При этом, по словам Салахетдинова, у него никто ни разу не проверил документов.

001-Проводы-на-фронт.-Тогул.-1941.JPG

        Надо сказать, что именно село стало основным приютом для бежавших из армии солдат. Здесь народ жил более простой, нежели в городе, документы у "вернувшихся с фронта" не проверяли, и односельчане верили в то, что их "отпустили" по состоянию здоровья.
        Разоблачение чаще всего наступало только после письменного сообщения командиров воинских частей. Впрочем, если человеку удавалось затеряться в суматохе боя и только потом сбежать, был шанс попасть в графу "пропал без вести".
        В таком случае вероятность быть пойманным становилась еще меньше. Тут важно было успеть предупредить родственников до получения теми соответствующего извещения. Впрочем, бумаги эти, как правило, приходили с большим опозданием или вообще не приходили.

leningradskoe_chosse_oktyabr_1941.jpg

        И. С. Сидоров сбежал из Красной Армии в конце 41-го года. Впоследствии на допросе он рассказал: "Когда я прибыл в деревню Беловку в декабре месяце 1941 г., ко мне в квартиру явились мои друзья, знакомые. Все интересовались, каким образом я приехал домой.
        Я им говорил, что отпущен домой по болезни. Все мне верили. Никто у меня документов не проверял. Наоборот, правление колхоза мне предложило пойти на работу в колхоз, на что я дал свое согласие. О том, что я живу дома и работаю в колхозе, сельсовет знал, но никто из работников сельсовета о причинах моего возвращения с фронта домой не беседовал".
        Он преспокойно проживал в своей деревне до 9 мая 1942 г., пока из его части не пришло сообщение о дезертирстве. Впрочем, у дезертира был шанс, что его воинская часть, скажем, попадет в окружение и погибнет, а документы сгорят или попадут к противнику. Тогда бы о бегстве солдата никто не узнал.
         Но это еще были цветочки. Такие, как Сидоров, Федосеев и Салахетдинов, по крайней мере не мешали никому жить и не представляли никакой угрозы для населения. Многие же дезертиры не только не прятались по лесам, но и реально угрожали обществу.

l_22.jpg

         Так, некто В. С. Баранов сбежал из Красной Армии в сентябре 1941 г. Вернувшись на перекладных в родные края, он на станции Арзамас познакомился с эвакуированной Добросердовой, с которой затем прибыл на жительство в село Мигино. Гражданка эта вполне оправдывала свою фамилию, поскольку поселилась вместе со своим новоиспеченным гражданским мужем в доме зажиточной колхозницы Малыгиной и некоторое время содержала его на свои средства.
         Но семейная жизнь вскоре показалась Баранову скучной, и он снова "дезертировал", на этот раз уже от добросердечной супруги. Случай свел его с идейными соратниками по "пацифизму" Сливинским и Зайцевым.
         "Три товарища" быстро нашли общий язык. Баранов предложил подзаработать. Первое, что пришло на ум, - это "раскулачить" богатую хозяйку дома, в котором он ранее проживал.
       28 февраля 1942 г. после совместной попойки они ворвались в дом к Малыгиной и зверски убили ее вместе с двумя детьми, после чего, забрав различные вещи, ценности и деньги в размере 30 тысяч рублей, скрылись. Награбленное поделили в соседней деревне Андреевка.
         После этого бандиты какое-то время отсиживались на квартире у супругов Насипа и Халяси Маняковых, которым щедро заплатили 10 тысяч рублей "за хлеб-соль" и ночлег. Однако на этом "героический" путь банды, к счастью, и закончился. Дезертиры были задержаны и затем по приговору военного трибунала расстреляны.

k_02.jpg

         Вошел в историю и другой горьковчанин - дезертир Берсенев, под предлогом "болезни" вернувшийся с фронта к себе в деревню в декабре 1941 г. Чтобы избежать возможного ареста, он организовал в своем довольно глухом районе целую "шпионскую" сеть из многочисленных родственников.
        Впрочем, до следующей весны все было тихо. Однако затем в апреле 1942 г., как показывает статистика, власти, видимо, вздохнув после окончания битвы за Москву, всерьез озаботились судьбой тысяч сбежавших из армии бойцов.
        Спокойная жизнь для Берсенева закончилась 8 апреля, когда родственники сообщили ему, что на следующую ночь по его душу придет милиция. Однако сдаваться дезертир не собирался. Одолжив охотничье ружье, он устроил засаду и в ходе перестрелки застрелил участкового милиционера Татаринова.

1-376.jpg

         После этого беглый Берсенев укрылся в лесах Тонкинского района, но через две недели в ходе массовой облавы был убит. Его же родственники пошли под суд, как укрыватели дезертира.
        Тут надо заменить, что отнюдь не каждого пойманного дезертира настигала суровая кара. Смертная казнь в отношении них применялась примерно в 8-10 % случаев. А у "уклонистов", то есть не явившихся в военкомат по повестке или иным способом избежавших призыва в армию, встать к стенке шансов было еще меньше.
         По статистике военных трибуналов расстрельные приговоры в отношении них составляли всего 0,5 % от общего числа. У большинства же появлялся второй шанс послужить Родине, но уже в штрафной роте. К высшей же мере наказания людей приговаривали только за неоднократное дезертирство и дезертирство, связанное с грабежами и другими тяжкими преступлениями, "Вышку" получил бы и Берсенев, останься он жив.

e4a58c4f06668c052b64869e7dab2d05.jpg

        В 1942 г. после побега из армии вернулись на родину уроженцы Починковского района Горьковской области И. П. Павликов и А. М. Стаченков. Однако отсиживаться по погребам или чащам они вовсе не собирались. Наоборот, дезертиры решили взять свой район под контроль.
        Начали с того, что украли три мешка ржи, а на вырученные деньги купили у жены лесника два обреза. После этого Павликов и Стаченков три месяца терроризировали местное население.
        В качестве акций устрашения они убили секретаря местной парторганизации и сожгли дома нескольких колхозников, отказавшихся снабжать их едой и деньгами. И только в феврале 1943 г. банда была накрыта милицией. Павликов сдался, а Стаченков, попав в засаду, отстреливался до последнего и был убит.

4ffafe8678f6e.jpg

        Впоследствии на допросе Павликова спросили: "Что способствовало вам укрываться от органов власти?" Тот ответил: "Население села Уч-Майдана и других селений района нас боялось, не сообщало органам власти о нашем местонахождении".
        Надо отметить, что из-за большого числа дезертиров у следственных органов не хватало времени на тщательное расследование каждого случая. Дела, как правило, велись поверхностно, данные о дезертирстве вписывались в протокол со слов обвиняемого без всякой проверки.
        Детали побега с фронта, местонахождение оружия и соучастники не выявлялись. В общем, приговоры штамповались по-стахановски. 63 % дел расследовались в течение одного дня, а 18 % - в срок от одного до пяти дней.

c38d3076e1f759bd8c12924e926370d6.jpg

         Дезертиры, имея оружие, совершали дерзкие набеги на населенные пункты. Так, в один из майских дней все того же 42-го года группа пьяных дезертиров средь бела дня напала на деревню Ломовка. Выйдя на центральную улицу, они открыли шквальный огонь по домам местных активистов: председателя сельсовета, его секретаря и комсомольцев-колхозников.
         По всей вероятности, неопознанные бандиты были родом из этой деревни, во всяком случае, хорошо знали, кто и где живет. В ходе обстрела погибла рядовая колхозница Фомичева, а указанные активисты успели спрятаться. Дезертиры же ушли безнаказанными.
         В первые месяцы 1942 г. дезертирами был совершен ряд убийств в Сергачском, Городецком и Борском районах Горьковской области. В городе Муром бандиты, ранее дезертировавшие из Красной Армии с оружием, только при ограблении одного дома убили сразу шесть человек! При этом погибла вся семья эвакуированного из Ленинграда профессора Буйновского.

6Yki71418113459.jpg

         Заместитель начальника УНКВД Горьковской области М. С. Балыбердин писал секретарю обкома: "В ряде районов партийно-политическая работа в направлении усиления революционной бдительности проводится совершенно недостаточно. Например, в Краснооктябрьском районе оперативной группой областного управления милиции выявлено и задержано свыше 50 дезертиров и уклоняющихся от призыва в Красную Армию.
         При проведении операций установлено проявление группового дезертирства, сочувственное отношение части населения к пойманным дезертирам, укрывательство дезертиров, в том числе местными активистами, демонстративные проводы пойманных дезертиров".

b4e637340206c18228106737f750089d.jpg

         Впрочем, и в крупных городах, несмотря на, казалось бы, строгие военные порядки, дезертирам удавалось не просто скрываться, а жить прямо у себя дома. Так, некто Шатков сбежал с фронта 28 ноября 1941 г. и прибыл в родной Горький, где без всякой прописки проживал со своей семьей. Задержан "пацифист" был лишь 11 января 1942 г., опять же после получения сообщения командира части.
         Всего только за 42-й год в Горьковской области были выловлены и осуждены 4207 дезертиров, при этом многим другим удалось избежать наказания. В послевоенные годы жители вспоминали о целых лесных районах, буквально наводненных беглецами из армии и уклонистами.
         Впрочем, этот регион намного переплюнули соседи по Поволжью. В Саратовской области за тот же период были выловлены 5700 дезертиров. А рекорд поставила Сталинградская область - шесть тысяч дезертиров за 1944 г. Впрочем, это было во многом связано с прошедшими здесь боевыми действиями.
         Количество непойманных "пацифистов" росло с каждым годом, а между тем война шла к концу. Руководство страны осознавало, что если не активизировать поиски, сотни тысяч лиц смогут избежать ответственности. Кроме того, вследствие огромных потерь на фронте возникли трудности с комплектованием новых частей.

8906460d4ddf14a61e1850a9331c7c1b.jpg

         В июле - сентябре 1944 г. по приказу Берии органы НКВД, НКГБ, прокуратуры, а также "Смерш" провели масштабную операцию по выявлению дезертиров и уклонистов. В результате по всей стране были арестованы в общей сложности 87 923 дезертира и еще 82 834 уклониста от службы. Таким образом, всего в лапы "органов" попали почти 171 тысяча человек.
         Такой "улов" объясняется не только активизацией поисков, но и тем, что многие "не патриоты" к лету 1944 г. уже потеряли бдительность и уверовали в собственную безнаказанность, вышли из подполья. Из числа задержанных 104 343 человека были переданы в райвоенкоматы и пополнили ряды Красной Армии перед заключительным этапом Второй мировой войны.
          Попутно органы НКВД и НКГБ раскрыли множество "контор", в которых за взятку, как сейчас принято говорить, "отмазывали" от армии. Берия в своем докладе в ЦК партии и правительство писал: "10 сентября с.г. УНКВД Ворошиловградской области арестовано пять работников Ворошиловградского горвоенкомата...

293b8941cf88d160da21c95af87ee67d.jpg

          Эти лица выдавали фиктивные свидетельства о болезни военнообязанным и освобождали их вовсе или на длительное время от службы в Красной Армии, получая за это взятки от 2 до 10 тыс. руб. Следствием выявлено 13 дезертиров Красной Армии и лиц, уклонявшихся от военной службы, которых преступники снабдили фиктивными документами. По делу арестовано 15 человек...
          НКВД Татарской АССР арестована группа лиц, изготовлявших фиктивные воинские документы об освобождении от службы в Красной Армии. Инициатором и руководителем группы является арестованный по делу Ахмедзянов Х. Ш., 1908 года рождения, татарин, судимый в 1937 году за подделку документов, дезертир Красной Армии, с 1942 года находящийся на нелегальном положении".

69083_original-663x414.jpg

         Последний несознательный товарищ обеспечивал своих клиентов полным набором необходимых документов, вплоть до пропуска на поезд до выбранного дезертиром города и крайне дефицитными билетами на него.
         Посадка в переполненный вагон осуществлялась специальной группой "помощников". При этом изготовленные шайкой липовые документы были такого качества, что из 300 человек впоследствии удалось разыскать и изловить менее тридцати (10 %).
         Дети богатых родителей как в нынешние, так и советские времена меньше других горели желанием служить Родине. И для них были придуманы более простые и надежные способы и методы. К примеру, по договоренности с милицией, их арестовывали за выдуманные мелкие преступления и отправляли в зону общего режима, расположенную на окраине родного города.
        Естественно, за взятку. Там их вскоре расконвоировали - разрешали на время выходить без охраны за пределы колонии и предоставляли непыльную работу. А сразу после Победы эти лица за примерное поведение условно-досрочно освобождались. И все законно.
        За весь же период Великой Отечественной войны из рядов Красной Армии, по разным оценкам, убежали 1,7-2,5 миллиона человек, включая и всех перебежчиков к противнику. При этом по статье "за дезертирство" были осуждены только 376,3 тысячи человек, а 212,4 тысячи из числа дезертиров, объявленных в розыск, найти и наказать так и не удалось.

И Книги М. В. Зефирова "Все для фронта?"




e73fa1f194a9317e522e0ba7fffba076.jpg







Tags: великая победа, история, ссср
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments