roni_elman (roni_elman) wrote,
roni_elman
roni_elman

Убил детей из гуманности

В воскресенье 22-го мы провели ночь на биваках арьергарда в придорожном лесочке, вечером 23-го мы остановились в Коканине. Здесь мы узнали, что генерал Чичагов со значительным отрядом занял Борисов, и путь к спасению для нас отрезан. Новость была очень грустная, но случай, который произошел в 3 часа утра, опечалил нас еще больше.


    В двух шагах от дома, в который набились мы с маршалом Даву, была огромная рига с четырьмя большими дверями, в ней приютились человек 500 офицеров, вооруженных солдат, отсталых и беглецов, следовавших за армией.
   Собравшись группами, они на гумне этой риги разложили 30 или 40 костров и теперь спали крепким сном, согревшись в воздухе более теплом, чем на биваках.
   Но дым и искры костров разогрели кровлю риги, сложенную из дерева и соломы. Она вдруг занялась с глухим гулом, и горящие головни стали падать на соломенные подстилки спящих.
  Лежавшие ближе к дверям успели выскочить в загоревшемся платье и стали звать на помощь. Через несколько секунд мы были у дверей; но какое зрелище представилось нам тут!
  Языки пламени в 4-5 метров высоты с силой вырывались из дверей, оставляя проход метра в два высоты под огненным сводом, раздуваемым ветром.

pic008.jpg

         Никому не удалось добраться до несчастных, движения которых нам были видны. Они горели и бросались ничком на землю, чтобы уменьшить свои страдания. Мы наспех связали узлы из веревок и платков и бросили их внутрь, чтобы иметь возможность вытаскивать несчастных.
    Некоторые привязали себя к ним, и мы стали их тянуть. Скоро они криками стали умолять оставить их: увлекаемые нами, они падали на штыки, протыкавшие их, что увеличивало их страдания...
    Люди, которых было в риге от 500 до 600, несколько раз пытались приподняться с земли, но скоро окончательно опустились, и кровля, обрушившись на страшное горнило, закончила самое ужасное жертвоприношение.
   Железо на ружьях раскалилось, они стреляли, и эти 400 или 500 выстрелов, последовавших один за другим, послужили единственным погребальным салютом стольким воинам.
   Очень немногие спаслись, с них пришлось срывать горящее платье. Я видел в том числе совершенно голого ребенка лет 12-14, замерзавшего на 18-градусном морозе, нам не во что было одеть его, так как наши лошади и повозки пропали. На каждом шагу приходилось платить черствостью.

pic05s.jpg

         В этот день, 24-го, начавшийся так трагически, со мною случилось происшествие. Я потерял меха и зимнее платье, а в пустыне золото не имело цены и невозможно было купить что-нибудь.
    Я был грустно настроен, как вдруг встретил полковника Л., инспектора смотров, в закрытой карете, больного и страдающего от излишней предосторожности, с какою он охранял себя от холода.
   "Зачем вам столько мехов, - сказал я ему, - они задушат вас! Не уступите ли мне один из них?" На это он ответил: "Я не отдам их за все золото мира". - "Ну что там! - сказал я ему. - Вы сейчас дадите мне медвежью шкуру, которая стесняет вас, а вот сверток в 50 золотых". - "Черт возьми! Это раздражает меня; но вам, генерал, я не могу не уступить".
   Он взял золото, а я поспешно выхватил медвежью шкуру, боясь, как бы он не раздумал. Она была громадная и великолепная, и я унес ее с великой радостью. У бедняги остались другие меха, соболя и куницы, но он все-таки замерз через несколько дней...
   25-го мы переночевали в лесу по соседству с сожженной деревней. Снег очень беспокоил нас; отдохнуть удалось только усевшись на высокие груды хвороста и еловых ветвей ногами в сторону громадного костра, огонь которого все время поддерживали.
         Мой медведь покрывал собою больше трех квадратных метров; мы с генералом Аксо завернулись в него и уснули в приятный теплоте, которую мех удерживал, и благословляли продавшего его. Наутро армия выступила до рассвета, по обыкновению не решаясь считать мертвых и замерзших, остающихся возле костров.

1023450-_049.jpg

         26-го мы переправились через Бобр, и 1-й корпус остановился на ночь в Крупках... Постоялый двор со стойлом на 20 лошадей был отведен для маршала Даву.
    Размещая следовавших за нами лошадей - мы давно шли пешком, - люди нашли в яслях под соломой трех детей, из которых одному было не больше года, а два других казались новорожденными.
    Они были завернуты в лохмотья, окоченели и не кричали. В течение часа я велел разыскивать родителей: старания были напрасны, все жители деревни разбежались, и мы оказались единственными покровителями злосчастных детей.
   Я попросил дворецкого маршала дать им немного бульона, если удастся приготовить его, и больше не заботиться о них. Скоро теплота лошадиного дыхания оживила маленькие создания, и их жалобные крики долго слышны были в комнатах, в которых мы теснились.
   Желание облегчить их страдания боролось в нас с непреодолимой потребностью сна, который и победил под конец. В два часа нам сказали, что вся деревня охвачена огнем: во всех домах загорелось оттого, что вся деревня отапливалась по нескольку раз подряд.
  Уцелел только наш дом, стоявший в стороне, и дети все еще кричали. Однако когда незадолго до рассвета мы собрались выступать, их уже не было слышно.
  Я спросил дворецкого, что он с ними сделал; и человек этот, которому приходилось страдать не меньше нас, сказал мне с довольным видом, как будто совершил доброе дело: "Я не мог сомкнуть глаз, их крики надрывали мне сердце; я не мог достать им кормилицу; тогда я взял топор, прорубил лед у водопоя и утопил их, чтобы они не мучились".
        Вот так дворецкий маршала утопил этих русских детей не моргнув и глазом. До какой степени страдание может ожесточить человеческое сердце!...

Генерал штаба Великой армии барон Лежен.

Souvenirs d’un officier de l’Empire par baron Lejeune, marechal de camp.

2.1.jpg

     6-го в Супранах. Здесь было несколько риг, в которых мы набились один на другого как попало: люди, лошади, трупы - все вместе... Мы встретили здесь остатки неаполитанского корпуса и дивизии Луазона, насчитывавшие по приходе в Вильно до двенадцати тысяч человек, из которых осталось теперь 5-6 сотен.
    Тотчас же, как стало известно об отъезде императора, большинство командиров принялись мечтать о том же. Полковники скручивали полковые знамена и прятали орлов так, чтобы русские не могли их найти.
    Голод и нужда достигли высшей степени. Можно было видеть, как толпы людей, которых называли дурнями и которые в действительности были сумасшедшими, распарывали животы живым лошадям и, вытащив оттуда почки, печень и сердце, съедали с невероятным обжорством рядом с еще трепещущим животным.
    Другие, которые не имели уже больше ни сабель, ни ножей, разрывали зубами мясо и высасывали кровь из упавших на землю, но еще живых лошадей.
   Наконец, я собственными глазами видел, как обезумевшие люди раздирали свои члены и сосали собственную кровь; до такой степени голод и нужда помрачили их ум и низвели разумных людей до состояния самых мерзких животных.

1512.jpg

        7 декабря мы расположились биваком в Ровно-Полесском. Вся дорога покрылась сплошным льдом, как хрусталем, отчего люди, ослабленные усталостью и отсутствием пищи, падали тысячами; не будучи в состоянии подняться, они умирали через несколько минут.
   Тщетно звали они друзей на помощь, прося, чтобы им подали руку. Ни у кого не пробуждалось жалости; в этом поголовном несчастий самый чуткий человек мог думать только о личной безопасности.
   Вся дорога была покрыта мертвыми и умирающими; каждую минуту можно было видеть солдат, которые, не будучи больше в состоянии выносить страданий, садились на землю, чтобы умереть: действительно, достаточно было посидеть минут пять, чтобы очутиться мертвым.
   8-го мы стали биваком в Руконах. Почти все наши солдаты побросали свои ружья, те же, которые их сберегли, были так слабы, что не могли ими пользоваться.
   Начиная с 7-го числа настал такой необычайный холод, что даже самые крепкие люди отмораживали себе тело до такой степени, что, как только они приближались к огню, оно начинало мокнуть, распадаться, и они умирали.
   Можно было видеть необычайное количество солдат, у которых вместо кистей рук и пальцев оставались только кости: все мясо отпало, у многих отваливались нос и уши; огромное количество сошло с ума; их называли, как я уже говорил, дурнями; это была последняя степень болезни; по прошествии нескольких часов они гибли.
    Можно было их принять за пьяных или за людей "под хмельком": они шли, пошатываясь и говоря несуразнейшие вещи, которые могли бы даже показаться забавными, если бы не было известно, что это состояние было предвестником смерти.

107479488_1385554011_napoleon.jpg

        Действие самого сильного мороза похоже на действие самого сильного огня: руки и тело покрываются волдырями, наполненными красноватой жидкостью; эти волдыри лопаются, и мясо почти тотчас же отпадает.
   Это разрушение можно себе представить, положив к огню сильно замерзшую картошку; по мере того как она начинает оттаивать, она покрывается влагой; то же происходит и с нашим телом, и все те, которые оттаивали таким образом, представляли собой высохшие скелеты, кости которых еле держались.
   Несмотря на явную опасность от приближения к огню, немногие из солдат имели достаточно силы, чтобы удержаться от этого соблазна. Видели даже, как они поджигали сараи и дома, чтобы согреться, и едва только оттаивали, как падали замертво.
   Подходили другие бедняки, садились на трупы своих товарищей и гибли минуту спустя. Пример товарищей не мог заставить их избежать опасности. Я видел около одного дома более 800 человек, погибших таким образом.
   В других случаях они сгорали, лежа слишком близко к огню и не будучи в силах отодвинуться от приближающегося пламени; видны были наполовину обгоревшие трупы; другие, загоревшиеся ночью, походили на факелы, расставленные там и сям, чтобы освещать картину наших бедствий.

Шеф батальона гвардии Луи Жозеф Вионне де Марингоне.

Souvenirs d’un ex-commendant des grenadiers de la Vielle-garde, Vionnet de Maringoné.


5287ed5567595.jpg
Tags: война, история россии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments